Венесуэльский нефтяной зомби — история PDVSA

После войны судного дня в 1973, цена на нефть взлетела аж в четыре раза с 3$ до почти 12$ за баррель всего за несколько месяцев, что привело к глобальному нефтяному шоку, бензиновым очередям в США и экономической рецессии на Западе.

Как и многие нефтяные страны, Венесуэла почувствовала в себе силу, и в 1976 году правительство Карлоса Переса национализировало главный ресурс своей страны — нефтяные компании. Потому что запад высасывал у них всю нефть и забирал колоссальную прибыль. Десятки миллиардов улетали в карманы акционеров в Штатах и Европе, а самим венесуэльцам оставляли какие-то несчастные копейки.

Венесуэла выплатила западным компаниям за национализацию аж целый миллиард, что было бешенными бабками по тем временам. Но Венесуэла за счет дорогой нефти могла себе тогда такое позволить.

Хотя Exxon и Shell были самыми ярыми противниками, но тогда силы были не равны. Страна-хозяин ресурса в эпоху ОПЕК имела все карты на руках. Уж лучше пусть будет так, чем вовсе попасть под принудительную национализацию.

Нефтяные активы, которая получила Венесуэла назвали PDVSA (Petróleos de Venezuela, S.A — «Пэ-дэ-вэ-эс-а»). При этом западные компании остались, но теперь они работали уже как подрядчики по контрактам, иначе без них просто некому было бы всем управлять.

Но правительство Венесуэлы, естественно, смотрело на PDVSA как на дойную корову, а не как на компанию. Вместо реинвестиций все летело в казну, которая, естественно, была вечно пуста, потому что все нефтедоллары в гигантских масштабах вкидывали в различную промышленность. Все это и плюс тотальная коррупция сжирали деньги как черные дыры.

Короче жили на широкую ногу. На волне нефтяного бума набрали кредитов налево-направо, думая, что цены всегда будут высокими. Хотели одним рывком превратить Венесуэлу из статуса нищебродской страны в статус мега развитой, а расплатиться по кредитам думали когда-нибудь в будущем. Поэтому у Венесуэлы был огромный внешний долг.

К 1983 году их внешний долг достиг $35 млрд (один из самых высоких).

А еще правительство шаманило с обменным курсом, чтобы валютную выручку компании обменивать по смехотворному курсу, тем самым выкачивали средства из PDVSA. Лишали PDVSA оборотных средств и права самостоятельно реинвестировать.

Плюс в совет директоров сажали не нефтяников, а своих проверенных товарищей из правящих партий с жирным окладом, которые в нефти разбирались, как козел в апельсинах, зато укрепляли политическое влияние и контролировали финансовые потоки.

В 83-м грохнула «Черная пятница», и боливар серьезно девальвировался, потому что истощились валютные резервы, из-за колоссального госдолга, из-за падения нефтяных доходов и бегства капиталов. Экономика, зависимая от нефти, треснула. Вокруг паника, а тут под боком есть PDVSA, которая сидит на мешках с валютой.

И PDVSA начинает изворачиваться, создавая собственные дочерние фирмы-«гусары» за рубежом, чтобы хоть как-то обойти валютные ограничения и продавать нефть по нормальной цене, и закупать оборудование. Короче использовали полулегальные схемы и серую бухгалтерию, но что поделаешь, надо же как-то работать, пока министры речи толкают о суверенитете.

А потом МВФ вдруг попросил Венесуэлу затянуть пояса и прекратить жить в долг. А послать МВФ было нельзя. Потому что МВФ — это на самом деле западные гоп-стайл банкиры, которые погрузили многие страны в кабалу. А Венесуэла к 1989 году была банкротом. Она набрала долгов на десятки миллиардов у коммерческих банков (в основном американских и европейских). Платить было нечем, ведь цены на нефть упали. Новых кредитов стране никто не давал. Поэтому отказ означал дефолт, а это крах экономики и гуманитарная катастрофа.

Поэтому Венесуэле пришлось затянуть пояса, и первым делом на бензине, который до этого был копеечным, а теперь стал как золото. Вслед за бензином все остальное подорожало. Народу естественно такая байда сильно не понравилась. Люди бедолаги и так страдали от лютой нищеты, а тут начали страдать ЕЩЕ сильнее.

И вот в феврале 1989-го наступает «Каракасо», когда народ начал бунтовать против мер жесткой экономии, потому что людей уже конкретно достало повышение цен на бензин. Но президент Перес бунт жестко подавил. Но это же привело к цепной реакции, Перес превратился в политического трупа, его авторитет был уничтожен этой бойней, потому что он готов был убивать пачками собственный народ по указке МВФ. В итоге он стал «ходячим мертвецом». И его власть ослабла.

А народным героем становится подполковник Уго Чавес, который несколько лет готовил заговор, и которого на всякий случай упекли в тюрьму, чтобы не учудил еще чего.

 А PDVSA в это время, пока в стране лютый хаос творится, по тихой становится как-бы «государством в государстве», типа самостоятельным независимым монстром, с передовыми технологиями, крутыми кадрами, международными филиалами и своими идеями.

PDVSA смотрело на правительство свысока, мол, вы там со своими кризисами сами разбирайтесь, а мы технократическая тусовка, нам тут нефть надо качать. Это порождало трения, ведь внутри этот монстр был расколот на два лагеря, наверху дружки политики с их кумовством, которые деньги выдаивали, а внутри прослойка технократов, инженеров и менеджеров, которые реально крутили бизнес и видели перспективу, которые орали про развитие, но их голос глушили те самые политические назначенцы сверху. Госаппарат душил реинвестиции и расширение.

Западная прослойка PDVSA договаривалась с иностранцами без оглядки на министров, что вызывало дикую зависть и обвинения в предательстве национальных интересов.

В какой-то момент стало понятно, что легкой нефти становится мало и PDVSA совершила технологический прорыв. В 1990-м они пригласили иностранцев обратно, мол возвращайтесь, только теперь как инвесторы с бабками, с технологиями, с долей и с доступом к самым жирным кускам — к тяжёлой нефти Пояса Ориноко, на которую у PDVSA одной бабок и технологий не хватало.

В 1991-м на разработку тяжёлой нефти с PDVSA входят в долю (в среднем 60-70%) такие игроки как Conoco, Mobil, Chevron (США), Total (Франция), BP (Великобритания) и Veba Oel (Германия) — вся эта тусовка влетает в бизнес. PDVSA ставит просто нереальную цель — поднять добычу с 2.5 миллионов баррелей в день до 6.2 млн к 2006 году. Все в шоке, правительство смотрит косо, но кивает, потому что откаты и инвестиции ведь такие сладкие.

Вместе с новыми партнерами в PDVSA проводят «реструктуризацию», ломая всю старую неповоротливую и бюрократическую модель. Теперь PDVSA уже не единый монолит, а холдинг из трёх «дочек»-бизнес-единиц: Lagoven, Maraven и Corpoven. Каждая из них это целая отдельная фирма, со своей прибылью, своими проектами, своим менеджментом. Идея была в том, чтобы создать внутреннюю конкуренцию, тем самым повысить эффективность. И ведь это сработало! Компания начинает выжимать из старых месторождений всё, снижает себестоимость с умопомрачительных 5 долларов за баррель до вполне себе приемлимых 2.5. Это же был просто космос по тем временам!

В альянсе с гигантами PDVSA начала осваивать колоссальные запасы сверхтяжёлой нефти в поясе Ориноко. Гигантских установки-апгрейдеры превращали битумоподобную массу в пригодную для продажи нефть. И это работало. Венесуэла в 1997 году добывала 3.5 миллиона баррелей в день и смотрела в будущее с оптимизмом. PDVSA была эталоном профессионализма, её котировали на биржах, ей доверяли инвесторы.

PDVSA была в какой-то момент одной из самых эффективных в мире компаний, вышли аж на третье место по себестоимости добычи нефти в мире после Саудовской Аравии и Кувейта. Обогнали по эффективности даже Exxon, Shell и BP. Как раз благодаря реструктуризации 3 дочки. А также новым технологиям и операционке, и как ни странно, благодаря тому что государство их душило. Все это резко повысило операционную эффективность и снизило бюрократию.

Но цирк с государством никуда не делся. Те самые «назначенцы» в верхах компании и в министерствах смотрят на все это и скрипят зубами. Для них эти технократы были предателями, которые «продали родину». В прессе начинается война. Патриоты орут, что PDVSA превращается в «государство в государстве», что она забыла про социальные обязательства и думает только о своей эффективности.

PDVSA много реинвестировала, благодаря чему добыча нефти всегда росла. Венесуэла имела необычайные перспективы роста, планируя к 2010 году добывать аж по 6 миллионов баррелей в день. Таким образом Венесуэла стала бы одной из самых богатых стран на планете.

Но этот период сверхэффективности прервался, когда в 1997 году, когда наступил азиатский кризис. И мировые цены на нефть снова летят в пропасть, аж до несчастных 10 долларов за баррель. Казна, только-только начавшая наполнять, опять вдруг резко пустеет на глазах. PDVSA, которая только-только разогналась и настроила планы на триллион баррелей, упирается в суровую реальность. Ей приходится резко затягивать пояса, замораживать кучу проектов.

Но самый сокрушительный удар пришел, когда в том же 1998 году из тюрьмы освободился Уго Чавес, и народ проголосовал за него, так как он обещал разрушить эту систему и жаждал перемен. В итоге Чавес триумфально побеждает и возвращается в кресло президента.

И вот тут путь нас ведёт к PDVSA. Чавес на всех углах клеймит PDVSA «проамериканской олигархией» за ее идеологию и требует национализации наново. Руководство PDVSA для Чавеса они были агентами чужаками.

Он смотрит на PDVSA как на чужеродную опухоль в теле его революции. А там, в штаб-квартире в Парке Миранда, сидит «старая гвардия», всякие технократы в дорогих костюмах, которые считают, что только они знают, как качать нефть. Начинается холодная война.

Чавес в 2000-м протаскивает свой «Закон о гидрокарбонатах». И PDVSA теперь не просто компания, а «национальное достояние», обязательное к тотальному контролю. Он тут же увеличивает роялти (это такие поборы с добычи) с 1% до 16.6%, а потом и вовсе до 30%! У менеджеров компании глаза на лоб лезут, ведь это же просто грабеж. Но Чавесу плевать, ему надо финансировать социалку, раздавать деньги бедным. А PDVSA для него просто банкомат.

А потом Чавес вообще решает поставить в PDVSA своих людей. Он назначает своего верного соратника, Гастона Парра, президентом компании. Это был просто плевок в лицо всей «старой гвардии»! Парра политик, журналист, но никакой не нефтяник. В кабинетах PDVSA начинается тихий ужас. Технократы видят, как их святую святых (профессиональный менеджмент) топчут сапогами политические назначенцы.

(да, политики лезли еще с 80-х, но то были свои венесуэльские политики из старых партий (ДД, КОПЕЙ). Они хотели бабла, но в управление особо не лезли, да и технократам давали рулить. А тут пришли совсем другие ребята — «боливарианцы». Для них технократы вообще не авторитет, а враги класса. Это не просто замена одних «дружков» на других, это идеологическая оккупация. Старую гвардию целенаправленно вычистили под ноль, чтобы поставить своих, верных не компании, а лично Чавесу.)

В ответ «старая гвардия» начинает тихий саботаж. Они тормозят проекты, шепчутся в кулуарах, что Чавес ведёт страну к краху. А Чавес тем временем в 2002-м затевает ещё одну дичь — смену правления. Он впихивает в совет директоров пятерых своих людей. Для менеджеров высшего звена это был последний сигнал: здесь больше не ценят экспертизу, здесь правят бал политические лозунги.

И в 2002 против Чавеса мутится забастовка в 2002. Это был всеобщий национальный ад, которую поддержали все: и бизнес, и профсоюзы, и медиа.

Но главным оружием была забастовка в PDVSA, высший менеджмент PDVSA, эти самые технократы, открыто поддержали путчистов. Потому что Чавес без нефти сразу превратился бы в тыкву. Компания фактически выходит из-под контроля государства.

Путчисты замутили переворот и на два дня свергли Чавеса и посадили временным президентом бизнесмена Педро Кармону, который был классической вашингтонской марионеткой.

Высший менеджмент PDVSA публично и радостно их поддержал, считая, что наконец-то избавятся от «диктатора». Но Это была их фатальная ошибка.

Ибо миллионы бедняков сторонников Чавеса вышли на улицы, И путчисты просто сдулись перед этим человеческим цунами, которые взяли и просто захватили дворец Мирафлорес. Вызволили Чавеза из заточения, и запульнули его снова в кресло президента.

Прошло всего 47 часов, а Чавес вот так вот триумфально вернулся и вернулся к власти. И теперь для него PDVSA стала уже не просто чуждая компания, а ПРЯМОЙ враг народа и участник заговора.

С декабря 2002 по февраль 2003 года оппозиция Чавеса, при активнейшей поддержке руководства и многих сотрудников PDVSA, устраивает всеобщую забастовку, которая парализует нефтянку. Добыча падает с 3 миллионов баррелей в день до жалких 25 тысяч! Это экономический терроризм. Страна теряет миллиарды. Они хотели парализовать экономику, чтобы заставить Чавеса уйти.

Но Чавес оказался упрям, как слон. Он объявляет «управленческую забастовку» саботажем и начинает ломать компанию через колено. Заморозил забастовщикам счета, а их рабочие места отдал своим безработным сторонникам, которые естественно с радостью пошли на эти должности. В итоге в феврале 2003-го, забастовка потерпела поражение.

Чавес провел массовую чистку с беспрецедентной жестокостью. Он уволил 18 000 человек за саботаж и прогул, практически всю ту самую «старую гвардию»: инженеров, геологов, менеджеров, операторов.

Это почти половина всего высококвалифицированного персонала. Их места заняли верные режиму военные и активисты правящей партии. Это была технократическая лоботомия компании.

Последствия были катастрофическими и мгновенными. Ушла не просто рабочая сила. Ушла корпоративная память. Пропали десятилетия накопленного опыта по управлению сложнейшими месторождениями. Исчезли люди, которые понимали, как работает конкретная скважина или как настроить апгрейдер. Компания потеряла мозг.

На их место приходят верные боливарийцы, часто без опыта, но с партбилетом (ну, или с членством в «Движении Пятая республика»). PDVSA из «государства в государстве» превращается в придаток президента. Компанию теперь возглавляли не инженеры, а верные боливарийцы, для которых главным KPI была не добыча, а лояльность Чавесу. И это, друзья, было только начало настоящего кошмара.

Дальше началась эпоха, когда PDVSA перестала быть нефтяной компанией в классическом смысле. Она превратилась в гигантский социальный фонд и кормушку невероятных масштабов.

Первым делом Чавес в 2004-м официально закрепил эту новую функцию. PDVSA должна была теперь напрямую финансировать социальные миссии — «Misiones». Строительство клиник «Баррио Адентро», продовольственные сети «Меркаль», образовательные программы. Звучит благородно, да? Но деньги-то брались не из прибыли, а из инвестиционного бюджета! Каждый год компания отстегивала на это миллиарды долларов. К 2012 году через специальный фонд FONDEN прошло, по некоторым оценкам, аж 100 миллиардов долларов. А инвестиции в геологоразведку и поддержание месторождений накрылись медным тазом. О них почему-то никто не подумал.

Параллельно начался тотальный распил на контрактах. Поскольку старые проверенные подрядчики были объявлены «олигархами» и «врагами революции», появилась новая каста «боливарианских предпринимателей». Эти ребята, часто бывшие военные или родственники высоких чинов, выигрывали тендеры на поставки всего — от насосов до продуктовых пайков для рабочих. Цены завышались в разы, а качество было ниже плинтуса. Знаменитая история: закупка буровых установок и труб по цене, втрое превышающей рыночную, у сомнительных посредников. Бабло текло рекой мимо производственных нужд.

А добыча? Ну, какая добыча! Пока цены на нефть росли и в 2008-м достигли пика в 147 долларов за баррель, все проблемы маскировались этим денежным потоком. PDVSA могла себе позволить быть неэффективной, поскольку нефтедоллары покрывали все дыры. Компания набрала колоссальный долг, выпуская облигации на десятки миллиардов, но не для новых проектов, а часто для латания дыр в бюджете страны.

Апофеозом стал 2007 год, когда Чавес объявил о «полной нефтяной независимости». PDVSA в совместных предприятиях должна была иметь не менее 60%. Многие гиганты, типа ExxonMobil и ConocoPhillips не согласились с такими условиями и в итоге ушли. Их активы были национализированы.

Иностранные инженеры и технологии покинули страну. PDVSA осталась один на один с технологическим вызовом, для которого у неё больше не было ни мозгов, ни партнёров.

А потом Чавес обнаружил что есть Китай, которым на плевать на политическое мировоззрение, они не ставят политических условий, им главное делать деньги. Раньше у Венесуэлы выбора просто не было, кроме США., а теперь Китай стал альтернативой. С 2007 года главным кредитором и партнером.

К 2010-м проблемы стали явными. Добыча, несмотря на громкие заявления, топталась на месте, а по многим старым месторождениям и вовсе падала. Аварии на объектах участились. В 2012 году на НПЗ Амуай прогремел чудовищный взрыв, унесший десятки жизней. Это был крик умирающей инфраструктуры, которую десятилетиями не модернизировали, а только выжимали.

Но самый дикий фокус PDVSA выкинула в 2010 году, когда Чавес приказал добывать бокситы и производить алюминий через компанию «CVG Venalum», которую передали под управление нефтяного гиганта. Потому что PDVSA двигатель развития всей страны! Из компании сделали конгломерат, который должен был заниматься всем: от добычи нефти до производства детского питания. Эффективность рухнула ниже плинтуса, но зато сколько возможностей для распила и создания видимости бурной деятельности!

На смену Чавесу в 2013 пришёл Николас Мадуро, и кризис перешёл в финальную стадию.

К 2014 году эта пирамида, построенная на высоких ценах на нефть и безудержных заимствованиях, достигла своего предела. PDVSA была раздута, коррумпирована, обременена долгами и технически деградировала. Компания была готова рухнуть при первом серьезном толчке. И этот толчок не заставил себя ждать.

Резко обрушилась цена на нефть в 2014-ом с $115 до $50 за баррель. И для PDVSA, этой раздутой, обворованной и потерявшей профессионалов компании, это был прямой выстрел в голову.

Первой проблемой стал просто чудовищный долг. К 2017 году он составлял где-то под 120 миллиардов баксов. Компания, которая должна была вкладывать в добычу, теперь все силы тратила на то, чтобы не объявить дефолт. Они выпускали новые облигации, чтобы расплатиться по старым, выпрашивали отсрочки у поставщиков, а те, в свою очередь, просто переставали работать, потому что им годами не платили. Это был классический карточный домик.

А потом, в 2017 году, грянули санкции США. Сначала против Мадуро и его окружения, за то, что он якобы диктатор, и задушил оппозицию и дружит с Россией и Китаем. А потом, в августе, прямой удар по PDVSA: запрет на торговлю новыми долговыми бумагами компании. Это означало, что схема «занять, чтобы расплатиться» рухнула.

Для и без того полумёртвой компании это стал последний удар. Без возможности нормально продавать нефть и получать за неё деньги, без доступа к запчастям для устаревшего оборудования, PDVSA начала агонизировать. Добыча рухнула с миллионов до сотен тысяч баррелей в день. Нефтеперерабатывающие заводы встали. Страна, сидящая на океане нефти, столкнулась с тотальным дефицитом бензина.

Возник феномен «теневой PDVSA». Чтобы обойти санкции, компания стала продавать нефть через сложные цепочки малоизвестных трейдеров из России, Малайзии, Африки. Эти посредники покупали нефть с колоссальной скидкой (иногда до 50%), а затем перепродавали её на мировом рынке. Нефтяные доходы, вместо казны, оседали в карманах теневиков и коррумпированных чиновников. Государственная компания фактически превратилась в криминальный синдикат по распродаже национального достояния с огромным дисконтом.

А в 2019 году янки нанесли добивающий удар: ввели полное эмбарго на покупку венесуэльской нефти американскими компаниями и заморозили активы PDVSA в Штатах. Они потеряли контроль над своей же «дочкой» Citgo, которая была самым лакомым зарубежным активом. Венесуэльская нефть стала токсичной, и её сбыт превратился в криминальный квест с перевалкой в море и сменой названий танкеров.

Добыча, которая в начале 2000-х была под 3.2 миллиона баррелей в сутки, к 2020 году рухнула до 400-500 тысяч. Это просто небывалое падение! Месторождения деградировали, скважины простаивали, а инфраструктура, трубопроводы и НПЗ просто разваливалась на глазах из-за нулевого обслуживания и чудовищных аварий вроде взрыва на НПЗ «Эль-Палито». Чтобы хоть что-то качать, PDVSA стала разбавлять свою тяжелую нефть дорогущим импортным легким дилюентом, на который, кстати тоже не было денег.

И тут началась эпоха тотального бартера и «теневиков». Поскольку нормальные деньги получить было нереально, Мадуро сделал ставку на продажу нефти в обход санкций России и Китаю, которым продавали нефть почти в двое дешевле.

Внутри царила уже не просто коррупция, а мародерство на обломках. Гендиректора менялись как перчатки, каждый приходил со своей бандой, чтобы урвать последнее. Знаменитая история с Нельсоном Мересесом, назначенным в 2020-м, который пытался хоть как-то навести порядок, сократить воровство дилюента и наладить сбыт. Его, естественно, быстренько убрали, потому что он начал мешать «большим схемам». Вместо нефтяников у руля встали военные, которые видели в активах PDVSA лишь источник личного обогащения и контроля над контрабандой топлива.

К 2023-2024 годам PDVSA — это уже не компания, а зомби. Её добыча едва дотягивает до 800-900 тысяч баррелей, и то лишь благодаря контрактам с мелкими частными подрядчиками, которым разрешили работать от отчаяния. Она тонет в долгах, судебных исках и технической разрухе. Компания выживает за счет продажи нефти за бесценок, с гигантскими дисконтами, через паутину посредников, чтобы хоть какие-то копейки пришли в казну для поддержания власти. Это уже не преодоление проблем, это их мумификация. Финал истории, где гордость нации стала её главной открытой могилой.

Мотивы США? Они увидели в Чавесе, а потом в Мадуро, прокси-проект России и Китая у себя под боком. Плюс лобби своих нефтяных гигантов, типа Exxon, которые до сих пор в ярости из-за национализации 2007 года и хотели либо вернуть активы, либо максимально ослабить конкурента. Санкции стали способом удушить главный финансовый нерв режима, обрушить экономику и вызвать смену власти в свою пользу. И, конечно, желание контролировать нефтяные потоки в регионе, чтобы Венесуэла не качала ресурсы в Китай, обходя доллар.

Сегодня PDVSA зомби-корпорация. Она формально владеет крупнейшими в мире запасами (более 300 млрд баррелей), но не способна их добывать. Её инфраструктура ржавеет и разворовывается. Её некогда гордые профессионалы разбросаны по миру, работая на конкурентов.

История PDVSA о том, как можно выиграть в лотерею суперджекпот, но все проиграть. Чавес зря пошел в открытую конфронтацию с таким мощным гегемоном как США, зря экспроприировали активы США в 2007-ом из совместных предприятий по добыче тяжёлой нефти в Поясе Ориноко.

Лучше бы сделали как Саудовская Аравия, которые тоже национализировали Saudi Aramco, но не вступали в терки с США. В итоге выгребают бабло цистернами и все счастливы.