Они почти век конкурировали не на жизнь, а на смерть, дублируя друг друга на каждом шагу. А потом вдруг сели за один стол. Что заставило двух заклятых врагов, наследников Рокфеллера, вновь стать партнёрами, и превратиться в ExxonMobil, когда ставкой было уже не лидерство, а выживание? Это грандиозная история о браке по расчёту, который изменил всё.
Содержание
- 1 Истоки и монополия (до 1911 года)
- 2 Раздел и глобальная экспансия (1911–1960-е)
- 3 Эра гигантских месторождений и нефтяных кризисов (1970-е — 1980-е)
- 4 Слияние гигантов (1990-е — 1999 год)
- 5 Эпоха мегапроектов и роста прибыли (2000-е — 2010-е)
- 6 Смена парадигмы: сланцевая революция и энергетический переход (2010-е — н.в.)
- 7 Внутренняя кухня гиганта
- 8 Геополитическое влияние
- 9 ExxonMobil в России
- 10 Интересные факты об ExxonMobil
Истоки и монополия (до 1911 года)
Началась история ExxonMobil с одной скромной нефтеперегонной почти кустарной компании в Кливленде, которую в 1870 году купил не кто иной, как Джон Д. Рокфеллер. Это и был краеугольный камень будущей империи Standard Oil.
Ну а дальше Рокфеллер принялся действовать по принципу «волка ноги кормят». Он был не просто бизнесменом, он был гением стратегии и, чего уж там, жёсткой конкуренции. Сначала он договорился с железными дорогами о тайных скидках за свои огромные объёмы перевозок. Это сразу поставило его конкурентов в заведомо проигрышное положение. Тех, кто не хотел продаваться, он просто-напросто давил — снижал цены в регионе, пока тот не разорялся.
И ведь сработало! Компания росла как на дрожжах, скупая и поглощая всех и вся. Она стала этаким спрутом, щупальца которого протянулись от добычи нефти и её переработки до транспортировки по железным дорогам, и конечно же, до продажи керосина в каждой лавке. К 1880-м годам эта «октава» контролировала уже под 90% всего нефтяного потока в Штатах. Представляешь? Фактически, это была чистой воды монополия.
Рокфеллеру даже пришлось перейти на такую хитрую организационную форму, как траст, чтобы хоть как-то пытаться управлять этой гигантской махиной и обойти первые антимонопольные законы. Но уж слишком очевидной была её мощь. В прессе её вовсю клеймили как «нефтяного великана» или «спрута», а расследование журналистки Иды Тарбелл и вовсе выставило компанию главным злодеем американского бизнеса.
В общем, в итоге Верховный суд США постановил в 1911 году: хватит это терпеть! И велел разделить Standard Oil на 34 независимые компании. Так что, этот этап закончился формальным поражением. Но по факту-то это было начало истории сразу нескольких нефтяных гигантов, среди которых были и те, что много лет спустя станут известны как Exxon и Mobil.
Раздел и глобальная экспансия (1911–1960-е)
Эти независимые куски-то были не абы какие, а сразу несколько будущих королей нефтяного рынка. Двумя самыми крупными и сильными стали Standard Oil of New Jersey (это будущая Exxon) и Standard Oil of New York (а это будущая Mobil).
И вот представьте: вчерашние соратники по трасту вдруг стали лютыми конкурентами. Началась настоящая гонка за наследство Рокфеллера, ведь каждая из сестёр хотела доказать, что именно она — главная наследница империи. Standard Oil of New Jersey (она же «Джерси») была, что называется, слоном — ей достались колоссальные производственные мощности и иностранные активы. А Standard Oil of New York (или «Сокони») была больше акулой маркетинга — она виртуозно торговала и сбывала нефтепродукты под знаменитым брендом «Мобил».
Им пришлось несладко, ведь теперь нужно было самим искать нефть, самим строить нефтепроводы и самим биться за покупателя. Они наступали на одни и те же грабли, открывали те же рынки и, в общем, дублировали друг друга на мировом поле. Джерси, к примеру, здорово преуспела в Венесуэле, а потом и на Ближнем Востоке, став ключевым игроком в консорциуме Арамко в Саудовской Аравии. Это было то самое «попасть в яблочко», ведь саудовская нефть стала настоящим Эльдорадо.
А Сокони, не отставая, метко била по рынкам Азии и Европы, активно развивая свою знаменитую сеть автозаправок. Их слоган «Везде же есть Магистраль Мобил!» стал крылатой фразой, которая кричала о тотальной экспансии.
Так что, вопреки ожиданиям, раздел не ослабил их, а наоборот — закалил и заставил идти на невероятные бизнес-ходы. Они из бывших частей одной монополии превратились в двух титанов, которые к середине века уже вовсю делили весь земной шар. Они словно два гиганта, вышедших из-за одного стола, чтобы начать новую игру, ставки в которой были выше, а арена — целая планета.
Эра гигантских месторождений и нефтяных кризисов (1970-е — 1980-е)
А вот тут у компаний началась настоящая черная полоса, да такая, что они и не ожидали. Всё шло как по маслу: они ведь были королями на Ближнем Востоке, качали дешёвую нефть и считали деньги. Но вдруг политика грубо вмешалась в бизнес.
В 1973 году арабские страны-члены ОПЕК вводят нефтяное эмбарго против Запада за поддержку Израиля. И цены на нефть взлетают вверх, как ракета. Казалось бы, вот он, праздник! Ан нет. Потому что следом — волна национализации. Хозяевами своих недр решили стать все подряд: Саудовская Аравия, Венесуэла, Кувейт. И у Exxon, и у Mobil просто-напросто отбирают их «золотые жилы» — гигантские месторождения, которые они сами и нашли. Их многомиллиардные инвестиции вдруг повисли в воздухе. Это был сокрушительный удар ниже пояса.
Компании оказались меж двух огней: с одной стороны — взвинченные цены на сырьё, с другой — потеря прямого доступа к нему. Пришлось срочно перестраиваться. Они бросились искать нефть в новых, куда более негостеприимных уголках планеты — в суровом Северном море, у берегов Аляски. Там проекты были невероятно сложными и дорогими, но игра стоила свеч.
А потом — опять обвал! В 1980-х цены на нефть рухнули. И вот тут пришлось затянуть пояса потуже. Начались тотальная оптимизация и сокращения. Компании стали диверсифицироваться — делать ставку на нефтехимию, чтобы хоть как-то смягчить удар от капризов нефтяного рынка. Это была эпоха, когда они учились выживать в условиях, которые им совершенно не принадлежали. Из всесильных хозяев положения они превратились в игроков, которые должны постоянно лавировать в бурном море мировой политики и экономики.
Слияние гигантов (1990-е — 1999 год)
А дальше история сделала просто-таки фантастический кульбит. Две сестры, почти век порознь бившиеся за кусок пирога, вдруг решили, что пора снова стать одной семьёй. К концу 1990-х на дворе стояли совсем иные времена. Цены на нефть опять были в глубокой яме, падали ниже 10 долларов за баррель. А на рынке уже вовсю хозяйничали новые могущественные игроки — государственные нефтяные компании Саудовской Аравии, Венесуэлы, России.
И Exxon, и Mobil поняли: поодиночке они всё ещё сильны, но вместе — просто непобедимы. Зачем дублировать друг друга, нести двойные расходы на геологоразведку, содержать два офиса и две армии менеджеров, когда можно объединить усилия? Это же чистейшей воды синергия!
И вот в 1998 году они объявляют о планах воссоединения. Это была не просто покупка, а слияние равных, причём крупнейшее в истории на тот момент — аж на 81 миллиард долларов! Сделка прошла все проверки, и в ноябре 1999 года мир увидел рождение нового гиганта — ExxonMobil Corporation.
Вот уж действительно, два сапога — пара. Exxon принесла в этот союз свою железную финансовую дисциплину, титанические масштабы и мощные проекты. А Mobil — свой блестящий бренд, огромную сеть АЗС по всему миру и передовые технологии в области переработки. Вместе они стали экономить миллиарды долларов в год на синергии, убрав все дублирующие функции.
Иногда я так эмоционально описываю истории компаний, что подписчикам кажется что я сам владелец этих компаний. Подписывайтесь на мой телеграм-канал где я озвучиваю эти истории в еще более живой подаче!
Так, спустя почти 90 лет, частички Standard Oil Рокфеллера снова воссоединились, чтобы диктовать правила игры уже в новом, глобальном мире. Это был стратегический ход, который вывел их в безусловные лидеры и изменил всю нефтяную отрасль.
Эпоха мегапроектов и роста прибыли (2000-е — 2010-е)
Ну а после слияния новоиспечённый гигант ExxonMobil показал всем, куда рак зимует. С такими-то активами и капиталом можно замахиваться на то, о чём другие и мечтать боятся. Так и началась эра настоящих мегапроектов — титанических, дорогущих и невероятно сложных.
Компания бросила вызов самой природе. Она пошла туда, где другие и не думали появляться: в ледяные воды Каспийского моря, где пришлось строить платформы, способные выдержать айсберги; в глубоководные шельфы Африки; в пески Катара, где развернула колоссальные заводы по сжижению природного газа. Каждый такой проект — это как полёт на Луну: десятки миллиардов долларов инвестиций, годы планирования и высочайшие технологические риски.
Но игра явно стоила свеч. В 2000-х цены на нефть снова взлетели, побив все рекорды и достигнув под 150 долларов за баррель в 2008 году. И ExxonMobil начала грести деньги буквально лопатой. Она стала самой прибыльной публичной компанией в мире, её годовые прибыли исчислялись десятками миллиардов долларов. Казалось, её могуществу не будет конца.
Она действовала по принципу «тяжело в учении — легко в бою». Их фирменная жёсткая финансовой дисциплина и вертикальная интеграция позволяли выжимать из этих гигантских проектов максимум, контролируя всю цепочку — от скважины до бензобака. Они не просто добывали нефть, они управляли целыми промышленными империями в одной отдельно взятой стране.
Однако же, именно в этой гонке за гигантскими месторождениями таилась и ахиллесова пята. Компания сделала огромную, но очень рискованную ставку на дорогостоящие и долгоиграющие проекты. А мир, между тем, уже начинал меняться. Но ExxonMobil, купаясь в денежном потоке, поначалу этого будто и не замечала.
Смена парадигмы: сланцевая революция и энергетический переход (2010-е — н.в.)
Для ExxonMobil наступили времена, когда пришлось срочно перестраиваться на ходу. Весь её прежний уклад, ориентированный на многолетние мегапроекты, вдруг дал трещину. И виной тому — два мощнейших фактора, которые накрыли компанию, словно девятый вал.
Первый — это сланцевая революция прямо у себя дома, в Штатах. Пока ExxonMobal вкладывала миллиарды в проекты на другом конце света, более мелкие и проворные компании научились добывать нефть и газ из сланцевых пластов с помощью гидроразрыва. Они буквально изменили правила игры, сделав США крупнейшим производителем углеводородов в мире. ExxonMobil пришлось срочно навёрстывать упущенное. В 2010 году она покупает компанию XTO Energy за 41 миллиард долларов, чтобы хоть как-то встроиться в эту новую реальность. Но сделка-то вышла так себе, ведь как раз потом цены на газ рухнули.
А второй фактор — и вовсе удар ниже пояса. Это растущее давление из-за изменения климата и энергетический переход. Инвесторы, активисты, правительства — все теперь требуют сокращения выбросов и движения в сторону зелёной энергетики. Для компании, которая всегда была символом нефтяной индустрии, это — настоящая смена парадигмы.
Её стали критиковать со всех сторон: за недостаточные инвестиции в ВИЭ, за то, что она якобы знала о климатических рисках, но скрывала это. Куда ни глянь — сплошные вызовы. Пришлось объявлять амбициозные планы по сокращению выбросов, инвестировать в технологии улавливания углерода (CCS) и биотопливо. Но всё это — лишь капля в море по сравнению с её традиционным бизнесом.
Так что сейчас ExxonMobil оказалась на распутье. Ей приходится лавировать: с одной стороны, продолжать качать нефть и газ, чтобы генерировать деньги, а с другой — пытаться найти своё место в новом, низкоуглеродном мире, где её быловое могущество уже не является гарантией успеха. Это та самая борьба слона с китом, исход которой пока совершенно не ясен.
Внутренняя кухня гиганта
Внутри этой корпоративной машины царила атмосфера, которую бывшие сотрудники описывают одним словом — «культура отсева». Это вам не тёплый коллектив, а скорее жёсткая, почти военная академия, где выживали сильнейшие и безоговорочно преданные системе.
Всё тут крутилось вокруг двух столпов. Первый — это их знаменитая система ранжирования сотрудников. Каждый год всех оценивали по жёсткой кривой: 20% — лучшие, 70% — середняки, и 10% — те, кого безжалостно отсеивали. Это порождало не просто конкуренцию, а настоящую «войну всех против всех». Коллеги из одного отдела могли годами не делиться опытом, ведь каждый боролся за своё место под солнцем. Карьера тут была не спринтом, а марафоном на выживание.
А второй столп — это тотальная стандартизация процессов. Для любого действия, от бурения скважины в Анголе до заказа канцелярии в Техасе, существовала своя инструкция — «руководство по передовой практике» (Global Practices). Отступать от неё было нельзя категорически. Это создавало невероятную надёжность и минимизировало ошибки, но убивало на корню всякую инициативу и гибкость. Сотрудников буквально учили не думать, а следовать алгоритму.
И ведь эта система работала на ура в эпоху мегапроектов! Она позволяла как часы управлять гигантскими активами по всему миру. Но когда грянула сланцевая революция, требующая скорости, гибкости и предпринимательского риска, эта культура дала сбой. Пока проворные независимые компании действовали методом проб и ошибок, ExxonMobil всё просчитывала и проверяла по своим толстенным руководствам, безнадёжно отставая.
Так что вышло, что её главная сила — железная дисциплина и предсказуемость — в новой реальности стала её главной слабостью. Компания-динозавр, пусть и очень хорошо управляемый, в мире, где теперь правили млекопитающие.
1. Старше, чем некоторые страны
Компания ведёт свою историю со времён, когда автомобилей ещё не существовало. Её предок, Standard Oil, был основан Джоном Д. Рокфеллером в 1870 году. Для сравнения: Италия стала единым государством в 1861 году, а Германия — в 1871-м.
2. Самая большая в мире публичная нефтяная компания
По рыночной капитализации и объёму выручки ExxonMobil многие годы входит в тройку крупнейших энергетических компаний мира, часто занимая первое место среди публичных (негосударственных) корпораций.
3. Знали о изменении климата одни из первых
Внутренние документы и расследования журналистов (например, от InsideClimate News) suggest, что учёные Exxon ещё в конце 1970-х годов с высокой точностью предсказали рост глобальных температур из-за выбросов CO₂ от сжигания ископаемого топлива. При этом публично компания долгое время поддерживала дискурс сомнения в научном консенсусе.
4. Собственный флот и «частное государство»
На пике своего влияния ExxonMobil владела одним из крупнейших в мире танкерных флотов. В некоторых странах (например, в Индонезии или Нигерии) её инфраструктура — города, дороги, порты — была настолько обширной, что функционировала как государство в государстве.
5. Корпоративная валюта
Для управления рисками на международных рынках компания использует собственную внутреннюю расчетную валюту — не доллары или евро, а условные единицы, привязанные к корзине валют. Это помогает нивелировать курсовые колебания в глобальных операциях.
6. Почти военная дисциплина внутри
Культура компании legendary своей жёсткостью. В ней десятилетиями действовала система «ранжирования и отсева» (Rank and Yank): всех сотрудников ежегодно оценивали по кривой, и 10% низкорейтинговых увольняли. Это создавало атмосферу гиперконкуренции.
7. «Гарвард для нефтяников»
Быть менеджером в ExxonMobil — это знак высшего качества в отрасли. Выпускники её системы управления — крайне востребованные кадры, которых «переманивают» в другие компании, фонды и даже правительства по всему миру. Это кузница кадров мировой энергетики.
8. Величайшее слияние в истории (на момент сделки)
Объединение Exxon и Mobil в 1999 году стало крупнейшей корпоративной сделкой в истории на тот момент — её стоимость оценивалась в $81 миллиард. Это было воссоединение двух «сестёр», которых насильно разделили по решению суда 88 годами ранее.
9. Производит не только топливо
ExxonMobil — один из крупнейших в мире производителей смазочных материалов и нефтехимической продукции. Пластик, синтетические каучуки, растворители — основы тысяч каждодневных товаров — часто сделаны из материалов, которые она произвела.
10. Пытается «ловить воздух»
В рамках новой стратегии компания делает крупные ставки на технологии улавливания углерода (CCS). Она планирует улавливать миллионы тонн CO₂ на промышленных предприятиях и закачивать их под землю. Ирония в том, что это та же самая технология, которую она десятилетиями использовала для увеличения нефтеотдачи пластов.
Прошу ради бога кинь эту статейку друзьям, или в какой-нибудь канал, чат или группу, а то мне кажется, что я пишу тупо в пустоту. 😥 Помоги мне понять, что работа проделана не зря.🙏 Твой репост это топливо для новых текстов, таких-же дерзких и живых. 🔥 😉 И не забудь подписаться в телеграм-канал!
